Как я был организатором и руководителем преступной группировки

Полезная информация: Совершенно недавно нашёл сайт о сериале «Cекс в большом городе», саундтрек к фильму тут можно послушать абсолютно бесплатно короче всем кому близка эта тема милости прошу.

«Хотелось бы узнать Ваше мнение, чтобы разобраться: как вы относитесь к концу 80-х? Вроде и кооперативы разрешены, и средства производства можно иметь в собственности, ну да, небольшие, но для начала развития достаточно, и гласность как-то развивается. Чего не хватало?»

В начале новой России ему было девять. Так что, упомянутые им 80-е так навсегда так и останутся для него лучшими годами жизни. Что бы я о них ни сказал. Впрочем, для меня они тоже не из худших, и ничего особо плохого говорить о тех временах не собираюсь. Просто один небольшой эпизод.

Основным событием конца восьмидесятых для меня стало всё равно рождение дочери. Жена, чтобы больше времени уделять маленьким детям перешла из полноценно газеты работать в радиогазету одного института, там график бы не столь напряженный. Там у нее оказался коллегой парень, лет на семь моложе нас, тогда это казалось гигантской разницей в возрасте. Но Миша был мальчиком очень милым, сложились почти дружеские отношения, и он стал даже изредка захаживать в гости. Когда узнал, что я организовал кооператив, занимающийся, кроме прочего, еще и издательскими делами, предложил познакомить со свои приятелем Андреем, у которого сходные интересы.

Андрей был в прошлом не первым, но секретарем райкома комсомола, но я узнал об этом много позднее, иначе бы, естественно, общаться не стал, а в тот момент возглавлял некое «кино-издательское предприятие». Не знаю, что уж там было про кино, а вот издавать ему что-то действительно удавалось. И главной тому причиной было знакомство с директором одного крупного целлюлозно-бумажного комбината. На самом деле, тоже там бумагу условно покупал и даже, совершенно не зависимо от Андрея, шапочно с этим директором был знаком, но дела вел исключительно с начальником транспортного цеха, так что наши связи считались совсем разными.

Тут нужно понять одну принципиальную особенность того времени. Ты уже мог построить дом на условно собственном участке, не очень обращая внимание на прокрустово ложе пока не отмененных, но и не сильно применяемых прошлых норм и правил. Мог даже организовать кооператив по строительству таких домов на участках всех желающих. Но то, из чего дома строятся, нигде не продавалось. То есть, нет, магазин строительных материалов был. И там даже на витрине лежали, например, кирпичи, но это ничего не значило. В лучшем случае, ты мог записаться на какое-то весьма ограниченное количество и на довольно отдаленный срок, чтобы потом, когда подойдет твоя очередь, поехать и получить на заводе сколько-то там тысяч штук. Однако и это всё достаточно теоретически, записи происходили чрезвычайно редко по ни кому не понятному графику, да и исполнение заказа никто не гарантировал. А большая часть материалов так даже и в такой форме вовсе отсутствовала. Скажем брус, кругляк, стекло или элементарная пакля в розничной продаже, я не говорю свободной, а хотя бы формально законной, просто не существовали.

Но как бы не важны были строительные и подобные материалы, они даже ни в какое сравнение с товаром по сути стратегического, идеологического, да что там, на самом деле политического назначения. С бумагой. Ее просто не было. Хотя, на самом деле её было сколько угодно. Номенклатуру, качество и вообще все экономические моменты мы сейчас оставим в стороне. Но гигантскими, немыслимыми нынче, что у нас, что где угодно в мире тиражами выходили издания, которыми забиты оказывались все книжные магазины и которые никто не читал. Газеты и журналы выходили миллионами и десятками миллионов экземпляров совершенно вне зависимости от реального спроса на то или иное издание. Однако, совершенно не зависимо от количества производимой и имеющейся на складах продукции, не говорю уже о частном лице, но даже и кооператив, по сути единственная, не считая промежуточных форм типа всяких комсомольских НТТМов, форма не государственного лица юридического, никаким образом нигде и ни у кого официально и легально купить бумагу просто не имел ни права ни возможности.

Потому приходилось поступать подобного булгаковскому Бегемоту, которого в трамвай не пускают, но ехать-то надо. Искать личные связи, выходить на нужных людей и превращать по документам вполне качественный товар в «брак», «неликвид», а то и просто во «вторсырье». Вот это всё уже мог и купить кооператив, тут и существовала лазейка, приспособление на крайний случай типа всё той же булгаковской задней дуги последнего вагона трамвая.

Отдельный разговор о цене. Она была только единая государственная, мало имеющая отношение к реальности, но иной просто не существовало. Скажем, тонна той же бумаги стоила от ста пятидесяти до трехсот рублей. А продукции из нее кооператор мог без особого труда выпустить тысяч на 15-20. Понятно, что люди, распоряжавшиеся упомянутой бумагой, хотели не только получить компенсацию за риск виртуального превращения её в брак, но и каким-то образом поучаствовать в будущих прибылях. Короче, чтобы более дальше не рассусоливать, следует признать, что да, циркулировало по описываемому полу некоторое количество не совсем предусмотренной законом наличности. То есть, конечно, тогда еще не все брали, но все, кто давали, те уж, обязательно, и брали.

Хочу еще раз отдельно и настойчиво подчеркнуть. Да, бумага из-за возможной политической составляющей того, что на ней могло вдруг случайно оказаться напечатанным, стояла несколько отдельно, но отнюдь не была уникумом. Абсолютно всё сырьё и вся продукция, за редчайшим исключением так называемых «товаров народного потребления», не продавалось в общепринято значении этого слова, а распределялось согласно «фондам» и «лимитам».

Это, представьте себе, как если бы в стране людям продавали автомобили, но при этом не было бы системы продажи частным лицам бензина. Я уже вижу, как некоторые из знатоков советской жизни по воспоминаниям своих умных родителей готовы раздраженно покрутить пальцем у виска, мол, совсем автора занесло в желании привести какое-нибудь сравнение пообразнее. Так вот, должен огорчить, ничего особо образного или совсем уж фантастического в таком сравнении нет.

И в 70-х и в 80-х было несколько различных по длительности и географии распространенья периодов, когда было именно так. Помню, как-то незадолго до перестройки я ехал на своей «шестерке» из Москвы в Пицунду. Максимально возможное количество канистр с купленным по знакомству в столице бензином я, конечно, захватил с собой, но на всю дорогу полностью запастись не удалось, так что надеялся хоть несколько раз заправиться на трассе. Надеждам моим не суждено было сбыться, на заправках для частников бензина попросту не было, и перед самым началом въезда на перевалы перед побережьем я поздним вечером оказался практически с пустым баком. Но прямо передо мной находилась заправка для государственного транспорта, где преспокойно соответствующие автомобили заливали бензин в обмен на талоны установленного образца.

Сначала я попытался грубо подкупить «королеву бензоколонки» крупной денежной купюрой, но столь же грубо был послан. Такое, кстати, случалось не всегда, иногда преступление удавалось, но тогда, по каким-то неведомым мне причинам, оно сорвалось. Более того, когда я попытался еще раз, но уже более хитрым образом, купив у кого-то из шоферов за двойную цену волшебные талоны, «королева» меня не только повторно послала, но и, отобрав талоны, пригрозила вызвать милицию. Ситуация действительно складывалась аховая. Не буду сейчас излагать подробности, но по определенным обстоятельствам, связанным со здоровьем близкого человека, мне необходимо было уже через несколько часов, ранним утром оказаться в аэропорту Адлера. А я безнадежно застрял на пустой ночной предгорной трассе, связи, естественно, никакой и не с кем, хуже, чем при бедствии в океане, даже сигнала SOS не подашь.

Каким-то чудом в полной уже темноте мне удалось остановить на трассе грузовик и, при помощи имеющегося для подобных случаев обрезка шланга, «отсосать» у него десяток литров 76-го, конечно, почти убийственного для моего нового «жигуленка», но это уже не имело никакого значения. Всего лишь одна история из бесчисленного количества подобных.

Но вернемся к моим знакомствам, имеющим, как вы поймете позже, непосредственное отношение к данной истории. Еще у меня был старый приятель Лёва. Сын давно к этому времени покойного министра, жил в «Доме на набережной», но в тот момент без работы и вообще в затрудненных жизненных обстоятельствах. Иногда я давал ему возможность подзаработать, отвезти куда-нибудь что-нибудь нужное для дела на автомобиле. Однако своего у него тогда временно не было, и потому пользовался он моей «шестеркой». На которую имел для таких случаев доверенность и запасной комплект ключей.

И вот как-то звонит мне Андрей что-то очень торопливо, но очень внятно начинает объяснять, что мол, форс-мажор, очень занят, а никого свободного под рукой нет и не мог бы я на своей машине… Я даже толком не дослушал, говорю, слушай, старик, я сейчас всё равно иду с женой в кабак на банкет и ничем помочь не могу. Но вот тебе телефон моего знакомого Лёвы, позвони, если договоришься, то пусть возьмет мою тачку, всё равно оставляю ее возле дома, и раньше завтрашнего полудня она мне не потребуется.

Погулял, выпил, проспался, а на следующий день раздается телефонный звонок. Всё предельно вежливо: «Здравствуйте, Александр Юрьевич, Вас беспокоит старший следователь прокуратуры РСФСР такой-то, не могли бы Вы к нам подъехать как можно быстрее?» Я, естественно, автоматически отвечаю, что никуда не спешу и вполне готов дождаться повести, без которой отродясь добровольно подобные заведения не посещал. На что следователь с той же вежливостью поясняет, что я, конечно могу выпендриваться сколько угодно, но у них еще и моя машина, поэтому, если хочу получить ее в целости и сохранности назад, то лучше все-таки мне поторопиться, а то, не ровен час, кто-нибудь ее может поцарапать, стоянка хоть и «спец», но ведь к каждому автомобилю охраны не приставишь… Ладно, собрался я и поехал по продиктованному адресу.

Тут еще следует сделать маленькое замечание. СССР был устроен не так уж железобетонно логично, как некоторым нынче представляется, и некоторые странности проскальзывали. Например, компартии РСФРС не существовало. Вот у всех других союзных республик была, а у самой большой и как бы главной, отсутствовала. То же самое касалось, и, что уже совсем уму непостижимо, и КГБ. Но вот прокуратура собственная имелась. Была она, конечно, сильно ниже Генеральной СССР, но при этом столь же значительно выше Московской. И следователи там чепухой не занимались, так просто чужие автомобили за какие-то транспортные нарушения у себя хранили. Но я особо не волновался, во-первых, битый к тому времени уже достаточно, а, во-вторых уникально не чувствующий за собой никаких доказуемых грехов.

В таком, достаточно спокойном состоянии, хоть и несколько раздраженном непредвиденными потерями времени, являюсь в какое-то неприметное здание, сейчас уже не помню точно, но, по-моему, в районе площади Ногина. Нахожу там указанный кабинет, где меня также вежливо, как и по телефону, встречает мужик где-то под сорок, то есть, постарше, чем я тогдашний, но незначительно. Просит присесть и рассказывает следующую историю. Вернее ту часть этой истории, которая была ему в тот момент известна. Но я сейчас, чтобы не путать читателей и не утомлять излишними подробностями на тему, когда что и от кого я узнал позднее, опишу ситуацию, каковой она была на самом деле.

Упомянутый мной в самом начале директор бумажного комбината, будучи в командировке в Москве, подписал с конторой Андрея договор на поставку пары вагонов бумаги, гигантского по том временам количества. Официальную часть суммы перевели, но как раз она директора меньше всего интересовала. А с неофициальной возникла некоторая заминка. Деньги всё больше теряли ценность из-за дефицита товарного покрытия, потому мужик стал капризничать и отказался от наличных. Потребовал новый видеомагнитофон и обязательно не просто хорошей фирмы, но и европейской сборки, была в те времена такая «примочка». А Андрей, как на зло, именно в этот момент не смог достать ничего подходящего, у директора же билет на поезд куплен, полный цейтнот.

Тут Андрей случайно вспоминает, что в Миша сейчас находится в гостях у своего, работающего а Англии, брата. Оказывается и телефон этого брата, Андрей связывается с Мишей и упрашивает его за любые деньги привезти видеомагнитофон. Удача в том, что Миша вылетает буквально завтра, и магнитофон купить еще успевает. А неудача приходит далее, так как авиарейс задерживается, и прибытие магнитофона ожидается впритык с отходом поезда директора ЦБК. Да плюс еще у самого Андрея ситуация совпадает с чем-то неотменяемым, никого под рукой нет, все попытки как-то решить проблему срываются, вот тут он как «фол последней надежды» и делает звонок мне. А я, если помните, даю ему телефон Лёвы. После чего Андрей просит Леву встретить Мишу в Шереметьево, забрать у него видеомагнитофон и лететь на всех парах к Казанскому вокзалу, чтобы попытаться успеть передать коробку директору, уже садящемуся в поезд. Лёва успевает, магнитофон передает, и тут их всех троих задерживают. Оказывается, за директором ЦБК давно следили и сочли случай подходящим для прекращения криминальной карьеры зарвавшегося взяточника.

Я всю эту историю, вернее, большую ее часть, известную на тот момент следователю, выслушиваю с большим интересом и с не меньшим интересом спрашиваю, а чего, собственно, вы от меня-то хотите? На что следователь отвечает, не надо, мол, Ваньку валять, тут всё предельно прозрачно. Единственным человеком, который знает всех участвующих в этой грандиозной афере, которого все они знают, и кто даже обеспечил ее собственным транспортом, является явный руководитель организованной преступной группировки Васильев Александр Юрьевич. Я даже не улыбнулся, ни то, что не ответил.

К этому времени моего жизненного опыта было более чем достаточно, чтобы прекрасно понимать, насколько у них на меня ничего нет. Могли, конечно, попробовать запереть и настучать по наиболее болезненным органам. Но, во-первых, это у нас всегда могли, да и сейчас могут совершенно независимо ни от объективных обстоятельств, ни от конкретных фактов, ни от реакции обрабатываемого, то есть тогда конкретно меня, а потому совершать какие-либо излишние телодвижения вовсе не имело никакого смысла. А, во-вторых, времена всё же из всех отечественных были наиболее вегетарианские, потому, тем более, надежнее всего, представлялось положиться на волю волн и не дергаться. Вот я и не стал дергаться, а только попросил удовлетворить еще изначально возникшую у меня заинтересованность, а не слишком ли много чести, чтобы подобной чепухой занимались следователи республиканской прокуратуры? И вот тут, совершенно неожиданно для меня, человек произнес монолог. Приведу его, конечно, не дословно, уж очень много лет прошло, но постараюсь основную мысль передать наиболее полно.

«Вы же, Александр Юрьевич, судя по вашему образованию, опыту и известным нам профессиональным навыкам, не можете не понимать очевидных вещей. Это там, наверху, давно оторвавшись от земли, создают какие-то теоретические построения, типа перестройки и гласности. Но это всё слова и фантазии. Для нас-то с Вами, надеюсь, всё предельно ясно и вилять хвостом друг перед другом нет никакого смысла. Вся ваша деятельность, в принципе, не совместима с существованием нашего социалистического строя и нашего советского государства. Директора ЦБК мы, конечно, посадим, и всех остальных к этому делу причастных, и лично Вас, в том числе, тоже очень постараемся посадить. Но дело ведь не в этом. Я же тоже не идот и прекрасно осознаю, что иначе вы все вести себя просто не можете. Поскольку экономика у нас плановая, ресурсы распределяемые, а вам жизненно необходим рынок, без него вы не выживете. У нас управление даже не в том дело, что партийное, но, главное, что абсолютно централизованное и на этом всё держится. А у вас не может не стоять задача всю эту централизацию сломать, поскольку вы в нее никак встроиться не можете. То есть, по всем параметрам мы не просто входим с вами в противоречия, мы получаемся несомненными и непримиримыми врагами. В одной системе существовать у нас никак не получится. Я против Вас ничего не имею и даже могу предположить, что ко всей данной истории Вы и не причастны или причастны достаточно случайно и косвенно. Но у меня нет другого выбора. Или мы уничтожим вас, или вы уничтожите нас. Потому, могу только предложить и посоветовать. Прекращайте Вы вовсе заниматься всей этой кооперативной чепухой и возвращайтесь на обычное рабочее место советского человека в государственном учреждении. Тогда, я даю слово офицера, мы от Вас полностью отстанем, и никаких последствий эта история иметь не будет».

Я не стану рассказывать, чем закончилась эта история, потому, что всем прекрасно известно, чем закончилась эта История. Тем она и закончилась, что тот следователь не смог предугадать финала, но, по сути оказался абсолютно прав. Мы с ним были не совместны. Несколько лет горбачевской перестройки были или мостиком в государство принципиально иного типа, или сам мостик надо было разрушать к чертовой матери и оставаться за железным занавесом, не пытаясь ничего придумывать, что с человеческим лицом, что с иными, такого же рода для той системы излишествами.

Ладно, для тех, кто всё равно будет потом спрашивать. Никого в результате так и не посадили. Даже директора ЦБК. Не успели, кончилась ихняя власть. Этого директора лет через десять расстреляли в упор прямо перед дверями своего нового роскошного особняка в окрестностях родного города.

http://auvasilev.livejournal.com/234943.html

Enhanced by Zemanta
Реклама

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s